Секреты манипулирования спецслужб КГБ, ФСБ и ФБР.

Запишись на авторский skype-курс Юрия Вектора «Секреты еврейского гипноза для любви и бизнеса. + курс каббалы в подарок». Пишите на почту ekstra@i-putnik.net с темой «курс еврейского гипноза». Первое занятие бесплатно.

Андрей СОЛДАТОВ

МЕМУАРЫ БЫВШИХ ШПИОНОВ — ЕЩЕ ОДНО СРЕДСТВО ВЕДЕНИЯ ВОЙНЫ МЕЖДУ МИРОВЫМИ РАЗВЕДКАМИ

Может, это паранойя, но даже вполне художественные книги и фильмы о спецслужбах появляются всегда не случайно. Нашумевший несколько лет назад «Враг государства» — об Агентстве национальной безопасности (АНБ) США — вышел на экраны почему-то как раз тогда, когда скандалу вокруг системы глобального прослушивания «Эшелон» не хватало публичности. В результате АНБ до сих пор вынуждено заниматься восстановлением пошатнувшегося имиджа. Что уж говорить о таких примерах, как мемуарное творчество Ричарда Томлинсона.

Не в привычках спецслужб выдавать попавшие к ним секреты чужих разведок широкой публике. Но разведчики — люди логичные. Если книга — более эффективное оружие, чем традиционное использование добытой информации, значит, надо писать. Правда, не все писатели годятся на такую работу.

КТО ПИШЕТ

Первые кандидаты в бестселлеры от спецслужб — это мемуары перебежчиков. То, что думают сегодня на Западе о советских и российских спецслужбах, — «заслуга» сотрудников ГРУ Виктора Резуна (Суворова) (кроме исторических книг автор вполне актуальной «Советской военной разведки») и Станислава Лунева (в 1998 г. выпустил труд «Глазами врага»), комитетчиков Василия Митрохина («Меч и Щит») и Олега Гордиевского («КГБ — разведывательные операции от Ленина до Горбачева»).

У перебежчика обычно есть соавтор. Для Лунева таким «коллегой» стал Айра Уинклер, бывший эксперт Агентства национальной безопасности. Для Гордиевского и Митрохина — Кристофер Эндрю, британский историк спецслужб, и т. д. Система простая, двухходовая: сначала перебежчику находят надзирателя от спецслужб, который не столько контролирует содержание книжки, сколько зарабатывает авторитет. А потом он уже в качестве известного эксперта сам комментирует действия иностранных спецслужб. В результате Эндрю мировую известность уже получил, Уинклер пока отстает (за его плечами только одна книга). Год назад я беседовал с Уинклером: оказался очень логичный человек. Как в книжке своей написал, что российская разведка действует по заданию оргпреступности, так это исправно и повторяет, от текста почти не отступая. Правда, в обычной жизни он специалист в области технологий защиты информации, и, от кого он о российских авторитетах узнал, не очень ясно.

Кроме того, общий флер создает мемуарная литература отставников ЦРУ, которые тоже на службе не зря свой хлеб ели и книжки писать как надо умеют.

В общем, система проста и работает почти без сбоев. Впрочем, пример Томлинсона показывает, что и мы свой «архив Митрохина», когда надо, организовать можем, Но это случай единичный и тенденцию никак не меняющий.

К примеру, многие российские журналисты, пишущие о спецслужбах, в качестве справочной литературы по советской разведке держат на столе «КГБ. Разведывательные операции» Эндрю и Гордиевского, а по Министерству госбезопасности ГДР — «Секреты Штази» Джона Келера, бывшего сотрудника военной разведки США. А когда нужен актуальный комментарий, могут и Гордиевского попросить — чтобы от западных коллег не отставать (он, кстати, всегда соглашается). Книжку же Томлинсона на Западе прочтут лишь специалисты, а тамошние журналисты серию Центра общественных связей ФСБ на столе точно не держат (да и не переведена она на английский). Впрочем, ее и по-русски читать невозможно — ошибок много.

Почему так получилось?

Мы попросили прокомментировать ситуацию на рынке «шпионской литературы» двух бывших противников: Леонида Шебаршина, бывшего руководителя Первого главного управления КГБ СССР (внешняя разведка), и Дэвида Мэрфи, бывшего начальника «советского отдела» ЦРУ. Сами книжки пишут, так что предмет знают.

Дэвид Мэрфи, бывший резидент ЦРУ в Берлине, впоследствии шеф «советского отдела» ЦРУ, — один из авторов книги «Поле битвы Берлин» — о противостоянии резидентур КГБ и ЦРУ в Берлине, нашел меня сам. Прислал письмо по электронной почте, попросив помочь собрать реакцию российской прессы на свою книгу, выпущенную в марте прошлого года на русском языке. Услышав об интервью, сначала обрадовался, но, получив вопросы, вдруг стал мяться, ссылаться на плохое здоровье и всякие семейные обстоятельства. Задним числом выяснилось, что, хотя он уже последние десять лет в отставке, без разрешения соответствующего отдела ЦРУ (CIA Publications Review Board) шагу ступить не может. После месяца всяких согласований Мэрфи все же сдался.

— Чем вы сейчас занимаетесь? Обращаются ли к вам за консультациями из ЦРУ?

— После того как я вышел в отставку в 70-х, я работал как главный аналитик по делам Советского Союза в частной компании, которая консультировала объединенное командование штабов по вопросам советских военных и гражданских систем управления, в том числе подземных пунктов связи. Я вышел в отставку второй раз в конце 80-х и купил дом во Флориде. Как только я стал располагать своим временем, я стал искать соавторов по будущей книге «Поле битвы Берлин». Ведь я был заместителем руководителя, а позднее руководителем резидентуры ЦРУ в Берлине с 1954 по 1961 год.

Поэтому последующие годы (с начала 1993-го по 1997 год) были посвящены исследованиям в архивах ЦРУ, поездкам в Москву и Берлин, встречам с моими соавторами — генерал-лейтенантом КГБ Сергеем Кондрашовым (в отставке) и Джорджем Бейли, в Мюнхене — и собственно написанию книги. В перерывах я и моя жена наслаждались жизнью в нашем флоридском доме, купаясь в бассейне и т. д. Я уже давно не делал никакой работы для ЦРУ и нахожу свою жизнь в отставке восхитительной.

— Вы долгое время работали по Советскому Союзу. Можете ли вы сказать, как менялись уровень и методы работы советских спецслужб?

— Книга «Поле битвы Берлин» содержит много деталей о работе КГБ и ГРУ в Восточной Германии в период 1945-1961 годов. Тогда мы считали, что КГБ работает на очень высоком уровне, располагая великолепными источниками и информацией, основанной на добывании серьезных документов. Но мы отмечали, что многие эти материалы пропадают зря, потому что советское руководство предпочитало игнорировать сообщения разведки. Это пошло еще со Сталина, который учитывал только ту разведывательную информацию, которая совпадала с его личными предпочтениями. Та же ситуация была при Хрущеве и в последующие периоды.

Я не верю, что в КГБ не было человека, который был способен возмутиться против проекта «Анадырь» (тайное размещение на Кубе советских ракет средней дальности). Офицеры КГБ, имеющие опыт работы в США, должны были знать, что такая акция не может быть реализована втайне от США, особенно в такой стране, как Куба, где любые секреты просачиваются как сквозь решето.

Те источники, которые вербовались в тридцатые годы по идеологическим соображениям, продолжали работать на советскую разведку и во время войны против Гитлера, и в ранние годы холодной войны, как мы убедились в Берлине. Однако позднее вербовки стали намного сложнее, пока в СССР не догадались усилить денежную мотивацию агентов. Олдрич Эймс — один из лучших таких примеров. К сожалению, для СВР он мог бы работать и сегодня, если бы в мае 1985 года не передал в одном пакете так много установленных агентов ЦРУ в СССР, а разбил бы сообщение на несколько передач (впрочем, он никогда не был серьезным специалистом в контрразведке). Тут сыграло роль то, что советское руководство настояло на немедленном аресте агентов, тем самым предупредив ЦРУ о «кроте».

— Как вы оцениваете нынешний уровень российской разведки?

— Во время работы над книгой и позднее, над ее русским изданием я общался с пресс-бюро СВР — сначала с Юрием Кобаладзе, а потом с Борисом Лабусовым, которые были чрезвычайно вежливы и дружелюбны. Как офицер в отставке я не имею возможности оценить уровень нынешних российских спецслужб.

— Многие думают, что книги о спецслужбах не могут выходить без участия спецслужб. Например, «Архив Митрохина». Вы — автор одной из таких книг и в то же время бывший высокопоставленный сотрудник разведки. Что вы думаете по этому поводу? Действительно ли публикация такого рода книг — акции спецслужб? Как отличить книгу, написанную под диктовку спецслужб, от настоящей научной работы?

— У меня нет информации о подноготной дела Василия Митрохина. Зная по собственному опыту обстоятельства некоторых дел КГБ, упомянутых в книге Кристофера Эндрю и Митрохина, таких, как «Саша» (Александр Григорьевич Копацкий), я считаю, что материалы, которые вывез Митрохин из архивов КИ/МГБ/КГБ, вполне точны.

Что касается Кристофера Эндрю, автора книги «КГБ» (которая, насколько я знаю, опубликована на русском языке), то он профессор Кэмбриджского университета, который стал одним из ведущих специалистов в литературе о разведке.

Тем не менее, по моему опыту, книга, не имеющая шансов принести прибыль, вряд ли будет принята приличным издательством, даже если западная разведка этого бы хотела. Другими словами, содержание книги должно быть обращено к широкому кругу читателей, или она не будет продаваться. И я боюсь, что «шпионские истории» времен холодной войны потеряли свою привлекательность.

— Российскому зрителю хорошо известен фильм «Враг государства», разоблачающий методы работы АНБ. Мы также знаем, что фильм повлиял на общественное мнение американцев в отношении АНБ. Насколько случайно, по вашему мнению, появление этого фильма? В 70-е годы в США вышли подряд несколько фильмов, критикующих ЦРУ. Это случайность? И где грань между теорией заговоров и реальной акцией спецслужб?

— Я не могу ответить на ваш вопрос по поводу антицерэушных фильмов в 70-х, потому что, честно говоря, я их не помню. Вы, видимо, знаете, что в то время, сразу после вьетнамской войны и отставки президента Никсона, было модно атаковать правительство. Вы можете быть уверены, что фильмы такого рода не были результатом «происков конкурентов» в ЦРУ!

— Когда вы писали свою книгу, просчитывали ли вы последствия этой «акции»?

— Если под просчитыванием резонанса вы имеете в виду реакцию критиков и публики, мой ответ: нет. Все, что может сделать автор, — надеяться. Я никогда не думал, что «Поле битвы Берлин» может стать бестселлером, но я надеялся, что эта книга будет интересна студентам, изучающим ранний период холодной войны.

— Когда вы писали свою книгу, как вы решали проблему секретности — ваша книга проходила цензуру ЦРУ и ФБР? Какова технология проверки неразглашения секретов в США?

— Как офицер ЦРУ в отставке, я должен показать рукопись своей книги отделу публикаций ЦРУ (CIA Publications Review Board) до ее публикации…

КОММЕНТАРИЙ ЛЕОНИДА ШЕБАРШИНА

Бывший руководитель советской внешней разведки, услышав фамилии Эндрю и Гордиевского, в эмоциях себя сдерживать не стал:

— Не вызывает сомнения, что так называемая «шпионская литература», выпускаемая на Западе, вдохновляется спецслужбами. Авторы не зря получают доступ к соответствующим архивам. Цель — нанесение морального ущерба советской и российской разведке. Создание соответствующего образа, подпитка русофобии (то, что раньше называлось антисоветчиной). Такая работа велась многие десятилетия и даже столетия. Среди людей, пишущих с подачи спецслужб, можно назвать такие фамилии, как Эндрю, Баррон, Кестлер…

— Ладно, как у них, все понятно, а каков наш «адекватный ответ»?

— У нас есть пресс-бюро СВР, ЦОС ФСБ — они делают полезное дело. Выпускают «Очерки истории российской разведки», «Лубянка 2», очерки о российской военной разведке. У нас богатая мемуарная литература. Но совершенно безобразно, что у нас издаются книги Суворова. Кто-то финансирует изделия Резуна, где искажается история. Есть историк Городецкий, который опровергает Резуна, но он у нас не известен. Зато издают книги Гордиевского без соответствующего комментария.

— Но почему же все те авторы, что пишут с нашей стороны, пользуются таким малым спросом у читателя?

— Потому что они пишут честно и их книги не содержат скандальных разоблачений. Вот, например, книжка Судоплатова — хорошая, но она содержит много того, что может нанести ущерб нашей безопасности, — ее писали американские журналисты.

— Ладно, давайте не будем ссылаться на моральные принципы — это не самая сильная сторона спецслужб. Есть такое оружие, как шпионская литература, оно эффективно, почему российские спецслужбы его не используют?

— Мы пользуемся этим оружием, СВР и ФСБ дают материалы людям, заслуживающим доверие… Но могли бы, конечно, использовать и больше. Вот им этот вопрос и задайте.

 

События 11 сентября 2001 года помимо сближения политических элит России и США привели к невиданному прежде по масштабам и глубине сотрудничеству спецслужб обеих стран. О том, как с российскими партнерами взаимодействуют специалисты Федерального бюро расследований, а также об иных сторонах деятельности этой организации рассказывает представитель ФБР в России Джон Ди Стасио.

 

Работу в России представитель ФБР считает исключительно важной для снижения преступности в его стране.
Фото Фреда Гринберга (НГ-фото)

– Владимир Путин в одном из своих первых интервью рассказал о том, как он с подростковых лет стремился попасть на работу в КГБ. Но эта организация, по его словам, добровольцев отвергает, подбирая кадры по своему усмотрению. В ФБР схожие принципы пополнения? Как лично вы попали на работу в Бюро?

– Я поступил на работу в ФБР более 20 лет назад. С тех пор у меня было два основных места назначения: в Нью-Йорке и в штаб-квартире Бюро в Вашингтоне. Основная моя специализация – оргпреступность Италии, а также Европы в целом и Азии. Дополнительная специализация – инструктор по обучению стрельбе, лингвистическая подготовка и переговоры по освобождению заложников. Получил два диплома – в области криминальной психологии и экономики. Ранее я служил в морской пехоте, обладаю классификацией парашютиста. В 1969–1970 годах служил во Вьетнаме.

Моей жизненной целью всегда была работа в качестве агента ФБР, ибо я считал и считаю, что Бюро является одной из лучших организаций подобного типа в мире.

На работу спецагентами Бюро востребованы люди самых разных процессий: финансисты и бухгалтеры, компьютерщики и инженеры, лингвисты. Мы охотно принимаем бывших офицеров армии и полиции, имеющих опыт военных действий. Наиболее подходящий возраст кандидатов – между 23 и 37 годами. И, конечно, они должны обладать дипломами об окончании университета или колледжа. Многие из них имеют по два диплома о высшем образовании, а то и более.

После приема документов абитуриенты проходят целую серию испытаний и экзаменов, включая тест на детекторе лжи. Само собой, они должны быть в очень хорошей физической форме.

После того как все кандидаты пройдут испытания, начинается весьма длительный и серьезный процесс проверки их биографических данных. Он предполагает детальное изучение рекомендаций кандидатов, образа их жизни, состояния их финансов.

Уже после приема на работу новички должны пройти специализированный курс обучения в Академии ФБР в штате Вирджиния. После этого они принимают на себя обязательство соглашаться на любые задания в любом географическом районе мира согласно служебной необходимости.

Весь этот сложный процесс приема и подготовки пополнения ФБР разработан так, чтобы исключить возможность попадания недостаточно квалифицированных или подозрительных в каком-либо отношении кандидатов.

Процесс найма на работу и дальнейшего отбора в Бюро очень строгий и построен исключительно на основе конкуренции, поскольку ежегодно высказывают свое желание работать у нас от 50 до 70 тысяч человек.

Для большинства поступающих работа в ФБР – это не начало, а продолжение профессиональной карьеры. Поэтому средний возраст поступающих составляет свыше 30 лет. Именно по достижении этого возраста люди, как правило, являются уже профессионально состоявшимися, со сформировавшейся личностью, у них за спиной есть определенный жизненный багаж, который кроме прочего позволяет проверить их личные качества. После окончания курса в Академии ФБР новички проходят двухлетний испытательный срок.

Что касается вашего вопроса о том, кто кого ищет, и сравнения с практикой подбора кадров в КГБ-ФСБ, то, во-первых, ФБР намного меньше ФСБ: у нас сейчас работает всего-навсего чуть более 10 тысяч спецагентов. И процесс приема в Бюро хотя и достаточно строгий, даже жесткий, но в то же время открытый, конкурентный. Любой американец может выразить желание работать у нас и имеет возможность пройти наши приемные испытания. Мы не видим ничего плохого или подозрительного в том, что тот или иной гражданин изъявил желание работать в Бюро.

– Какие из личностных качеств у новичков вы рассматриваете как главенствующие? Обязательно ли это должен быть супермен типа Джеймса Бонда?

– Мы считаем, что наилучшими кандидатами являются люди взвешенные, разумные, зрелые умом и душой, откровенные, прямые, честные, добросовестные, совестливые, умные, сообразительные, умеющие работать в команде, способные и выполнять приказы, и отдавать их. Очень важное качество – здравый смысл.

– Вы нарисовали портрет практически идеального человека. Много ли таких найдется среди обычных людей? Не слишком ли вы завышаете планку?

– Действительно, мой портрет схож с идеалом. Таких людей немного. Но это именно те качества, которыми в той или иной мере должны обладать сотрудники Бюро.

– Одной из фобий больного Эрнеста Хемингуэя в последние годы жизни была слежка за ним агентов ФБР, что, кстати, позднее и подтвердилось. Известно противостояние между передовой частью американской интеллигенции и ФБР в те годы, когда Бюро возглавлял Эдгар Гувер. В России работников спецслужб значительная часть населения одновременно и уважает – за якобы присущие им бескорыстие и патриотизм, и побаивается, памятуя репрессии советских времен, а интеллигенция преимущественно недолюбливает, правда, не очень афишируя свои чувства. А как у вас в стране относятся к сотрудникам ФБР?

– Общий настрой общественности к Бюро в целом позитивный. Но не секрет, что для некоторой части нашего населения ФБР – организация несколько противоречивого толка. В ряде случаев люди полагают, что у нас гораздо больше власти и возможностей ее проявления, чем мы на самом деле имеем. В частности, Бюро привлекло к себе внимание в результате ставших известными случаев внедрения наших сотрудников в различные преступные группировки. У некоторой части интеллигенции это вызывает подозрения: если агенты сумели проникнуть в столь закрытые организации, как мафии, то уж в открытые общественные они, дескать, тоже могли внедриться. Тем более что в истории ФБР были случаи, когда оно обвинялось в незаконном сборе разведывательных и иных материалов.

Но в целом отношение американцев к тому, что мы делаем, позитивное, и они имеют достаточно полное представление о нашей работе, потому что мы стремимся быть максимально открытыми – насколько это возможно – для общества.

– В каких случаях и кто может попасть – и надолго ли – «под колпак», то есть в досье ФБР? В одной из российских энциклопедий о США я прочитал, что архив Бюро якобы хранит данные на десятки миллионов американцев, чуть ли не с подросткового возраста. Насколько это соответствует реальности?

– Мы не собираем досье на своих сограждан «на всякий случай», огульно подозревая в грехах всех и каждого. Все, чем мы располагаем, – это информация, связанная с расследованиями тех или иных инцидентов, нарушений закона. Люди, не замешанные в преступлениях, но попавшие в орбиту нашего интереса в качестве свидетелей, жертв или помощников расследования конкретных дел, фиксируются только по фамилиям и именам, без каких-либо иных расширенных сведений.

– Чьи отпечатки пальцев хранят архивы ФБР? Только преступников?

– Не только преступников, но и тех, кто сдал их в процессе проверки перед приемом на работу, связанную с допуском к секретам.

– А что вы будете делать с отпечатками пальцев зарубежных гостей США, которые теперь снимаются в обязательном порядке?

– Ну, это настолько новая система, что нам пока неизвестно, как она будет функционировать в дальнейшем.

– Какие изменения в работе ФБР произошли после событий 11 сентября 2001 года? Как ваша деятельность соотносится с работой созданного под влиянием этих событий Министерства национальной безопасности?

– После 11 сентября в деятельности ФБР произошли коренные изменения. Наши ресурсы направлены теперь на одну общую цель – предотвращение любых террористических атак как на территории США, так и в тех районах мира, где могут быть затронуты интересы нашей страны. И, соответственно, сбор развединформации тоже теперь подчинен вот этой новой цели.

Той же глобальной цели подчинены наши партнерские отношения с зарубежными коллегами. ФБР продолжает оставаться ведущей контртеррористической организацией США. Но теперь мы более тесно сотрудничаем с ЦРУ в вопросах противодействия терроризму и координируем свою деятельность в этом направлении со всеми правоохранительными органами страны.

Мы по-прежнему подотчетны Министерству юстиции, не входим в состав недавно созданного Министерства национальной безопасности, но очень тесно сотрудничаем с ним, тем более что в его состав влились такие важные службы, как иммиграционная и таможенная. Кроме того, в состав этого министерства входят береговая охрана, пограничная патрульная служба и служба обеспечения безопасности на транспорте.

– Вы сказали, что специализируетесь по европейской и азиатской оргпреступности. В то же время ФБР, согласно своему уставу, имеет чисто внутриамериканские функции. Как это сочетается? Вы ищете и контролируете происхождение и контакты тех иноязычных преступных группировок, которые действуют на территории США?

– Меня интересует та часть деятельности преступных группировок в Европе и Азии, которую они осуществляют на территории США. В наши дни оргпреступность – явление, как правило, интернациональное. Для нее не существует ни границ, ни расстояний, но есть только конкретные и весьма алчные интересы. И мы очень тесно сотрудничаем с коллегами из правоохранительных органов других стран, в частности, России.

– Вам, видимо, уже знакомо русское выражение «оборотни в погонах», ставшее весьма часто употребляемым в наших СМИ в последние месяцы?

– Да, конечно. По моему убеждению, руководство вашего МВД решительно настроено на то, чтобы ликвидировать эту проблему. Думаю, что со временем данная цель будет достигнута.

– Случалось нечто подобное внутри ФБР?

– Мне неизвестно о подобных случаях в Бюро. Но, как и остальные спецслужбы, мы нанимаем в наши ряды представителей все того же человеческого рода. Соответственно иногда и у нас происходили дела, связанные с коррупцией или неправомерным поведением сотрудников правоохранительных служб. Но они случались в нескольких больших полицейских участках. И ФБР принимало участие в расследовании таких происшествий, некоторыми руководил лично я.

В этом смысле у меня есть и личный опыт в качестве такой жертвы, которой я стал еще в детском возрасте. Дело в том, что отец, по профессии – обыкновенный заводской рабочий, часто брал меня с собой на работу в выходные дни. Однажды утром нашу машину остановил полицейский, который обвинил моего отца в том, что тот проскочил перекресток на красный цвет светофора. Но мой отец был очень аккуратным водителем, да и я видел, что мы проехали перекресток по всем правилам. Но полицейский не желал слушать оправдания моего отца и долго кричал на него, а потом, уже тише, добавил, что проблема может быть исчерпана при помощи 20 долларов. Отец лишь громко рассмеялся в ответ, поскольку у него в кошельке было в тот момент всего 2 доллара. Полицейский не поверил этому и потребовал показать кошелек. Когда он увидел, что в нем действительно лежат всего 2 бумажки по 1 доллару, он преспокойно забрал наши последние деньги и уехал восвояси. Этот случай я запомнил на всю жизнь, хотя с тех пор прошло 44 года. Мне было тогда 8 лет.

– И здесь, в Москве, и в США я много слышал от политиков и от ваших коллег из спецслужб о том, насколько интенсивно и продуктивно развивается в последние 2–3 года партнерство между разведчиками и контрразведчиками обеих стран. Но далее этих туманных фраз, как правило, никто не шел, многозначительно разводя руками: мол, сами понимаете – сфера нашей деятельности вынужденно покрыта завесой секретности. Вы действительно не можете привести ни одного случая из вашей практики сотрудничества с российскими коллегами?

– Я попробую. Например, недавно нам стало известно о попытках группы лиц приобрести в России портативную зенитную установку для последующего ее использования на территории США с целью сбивать военные или гражданские самолеты. Это было весьма длительное и непростое расследование, которое, наверное, ни за что бы не завершилось успешно, если бы не помощь со стороны наших коллег из ФСБ.

В ходе расследования сотрудники ФБР и ФСБ перемещались из Москвы в Нью-Джерси и обратно, совместно планируя и осуществляя операцию. Офицеры ФСБ присутствовали в Нью-Джерси в августе прошлого года при аресте главного обвиняемого по этому делу. Мы и затем продолжали вместе вести это важное, привлекшее внимание в высоких политических верхах расследование, которое до конца не завершено и сейчас.

Еще один свежий случай. Офицеры вашего МВД приняли активное участие в расследовании угрозы взрыва в нью-йоркском метро. Сообщение об этом поступило в США посредством компьютерной сети и было сформулировано с большим количеством деталей, что вызвало очень серьезные опасения со стороны властей Нью-Йорка и соответствующих служб. В связи с ожиданием этой атаки были предприняты чрезвычайные меры по предотвращению терактов и общему повышению безопасности в городе.

Поскольку в полученном предупреждении указывалось, что бомба будет взорвана уже на следующий день, в 11 часов утра, офицерам нашего Бюро и вашего МВД пришлось работать всю ночь, чтобы определить источник угрозы, находившийся, по нашим данным, на территории России. И за 2 часа до предполагаемого «часа Х» в Барнауле был обнаружен человек, пославший грозное, но, как выяснилось, фальшивое сообщение в США.

Эта «шутка» обошлась американской казне в значительную сумму, потому что власти и спецслужбы не могут гадать, насколько весома та или иная угроза, они вынуждены всерьез воспринимать любое сообщение подобного рода и оперативно реагировать на него, принимая меры повышенной безопасности. Например, ту ночь поиска потенциального злоумышленника сотни полицейских Нью-Йорка провели в усиленных нарядах, готовые к самому неожиданному развитию событий. Решающую роль в том, что и они, и представители городских властей в конце концов вздохнули с облегчением, сыграли наши доблестные коллеги из российского МВД.

Любопытно, что буквально 4 месяца назад органы российской прокуратуры очень помогли нам с расследованием еще одной истории, связанной с тем же Барнаулом. В Лос-Анджелесе были похищены, а потом убиты пятеро иммигрантов из России. Случай был весьма непростым. Группа офицеров ФБР для расследования отправилась из Лос-Анджелеса в Барнаул для совместных действий с местной прокуратурой. Нельзя не отметить, что российские прокуроры очень квалифицированно допрашивали свидетелей, в результате чего была получена дополнительная важная информация.

– Время от времени представители американских органов правопорядка выдают в СМИ информацию о том, что те или иные, зачастую весьма известные, российские политики, чиновники или бизнесмены подозреваются в получении или отмывании крупных взяток. Например, несколько месяцев назад на территории США был посажен личный самолет одного из известных российских бизнесменов, летевшего на отдых, и ваши коллеги подвергли его многочасовому допросу, после чего отпустили восвояси. Каким образом подобная деятельность соотносится с общим профилем работы ФБР?

– Тот бизнесмен, которого вы имеете в виду, не подозревался в какой-либо незаконной деятельности. Он был допрошен в рамках нашей работы по сбору информации для одного из расследований. Нас интересуют те случаи, в которых нарушаются американские законы. Мы используем любую возможность для допроса свидетелей, вне зависимости от того, гражданином какой страны они являются. Хотя, конечно, далеко не всегда у них есть полезная для нас информация.

– Вы являетесь, кроме прочего, специалистом по переговорам об освобождении заложников. Существует ли некое «золотое правило» поведения спецслужб в таких делах или в каждом конкретном случае идет поиск подобающего варианта?

– Каждая ситуация очень конкретна, и взаимоотношения с захватившими заложников бандитами представляют собой, как правило, весьма сложные и порой очень длительные переговоры, включающие компромиссы с обеих сторон. Все всегда зависит от очень конкретных обстоятельств, от готовности преступников идти на диалог и обоюдного умения его вести. Переговоры в подобных случаях – дело очень тонкое и деликатное.

– Вы взаимодействуете с российскими коллегами уже 8 лет, знаете наши реалии. Как вы оценили в свое время ситуацию вокруг «Норд-Оста»? Существовали ли, на ваш взгляд, иные варианты разрешения этого дела?

– На мой взгляд, российские спецслужбы сделали всё, что в той ситуации было возможно сделать для спасения заложников. Они вынуждены были работать в беспрецедентной ситуации. Заложники тогда погибли именно в результате действий террористов.

Когда я вспоминаю эту историю, мне приходит на память столь же сложный случай с заложниками у нас в Техасе. В нашем варианте специалисты ФБР направили в то место, где находились заложники, слезоточивый газ. В результате действия газа люди начали поджигать себя. Некоторые случаи подпадают под определение «непредумышленные последствия».

– Вам известен состав газа, примененного в «Норд-Осте»? Именно последствия его применения привели, как утверждает ряд специалистов, к смерти многих заложников.

– Нет, состав газа мне неизвестен.

– В вину властям тогда ставилось то обстоятельство, что пострадавшим от действия газа заложникам не было своевременно оказано медицинское содействие.

– Да, физическая причина смерти многих заложников «Норд-Оста» заключалась именно в применении этого газа. Но газ был применен как раз для освобождения этих людей. В ином случае и последствия могли быть совершенно другими, непредсказуемыми.

– Последний год вы практически непрерывно провели в России. Удалось ли вам побывать, помимо Москвы, в других регионах страны? Как вы оцениваете ситуацию в Москве и в целом в России с точки зрения ее криминогенности?

– Я выходец из Нью-Йорка, привык к большим городским масштабам, поэтому чувствую себя в вашей столице очень уютно. Я в настоящем восторге от культурной жизни в Москве, с удовольствием посещаю рестораны. Когда выпадает редкий свободный часок, очень люблю побродить по московским улицам, особенно зимой. Но чрезвычайная занятость, к сожалению, практически не позволяет мне выезжать за пределы Москвы.

Что касается криминогенной ситуации в ваших городах, то я, как профессионал из спецслужб, достаточно высоко оцениваю работу московской милиции с точки зрения обеспечения общественной безопасности в городе. В то же время ощущается большое присутствие организованной преступности в вашей столице. Ее представители действуют во многих сферах. За убийствами и взрывами обычно стоит стремление к переделу собственности или выяснение отношений между отдельными преступными группировками. То же самое происходило в свое время и в США.

Уровень подготовки представителей оргпреступности в России – во всех смыслах этого слова: с технической точки зрения, организационной и всех прочих, – необычайно высок. Он намного выше, чем у их коллег в других странах, в которых мне приходилось работать. Но суть всегда одна: лидеры преступных группировок стремятся подчинить своему влиянию отдельные территории города, проникают во многие сферы бизнеса и берут контроль над ними, собирая в результате значительные финансовые средства, которые в последующем используются для коррупции, для привлечения на свою сторону влиятельных представителей власти. Подобная модель деятельности оргпреступности распространена по всему миру. Лично я наблюдал такие схемы в Нью-Йорке и Чикаго.

– Какие недостатки, на ваш взгляд, характерны для деятельности московской милиции?

– Прежде всего необходимо поднять зарплату ее сотрудников, и чем скорее – тем лучше. Сама система деятельности органов правопорядка у вас четко разработана, руководство стоит на верном пути. Все дело, думаю, именно в необходимости улучшить материальное положение и техническое оснащение офицеров низшего и среднего звена, что очень важно для повышения мотивации их деятельности.

– В российских СМИ и среди наших политиков время от времени вспыхивают шумные дебаты на тему: можно и нужно ли либерализовать законы о доступности для населения огнестрельного оружия? Что вы можете сказать об этом, исходя из американского опыта?

– Лично я считаю, что правила владения оружием в США чересчур либеральные. Люди не всегда отдают себе отчет в том, что они могут быть убиты своим собственным оружием. Не совсем здоровое, на мой взгляд, стремление американцев владеть личным оружием мне непонятно.

– Вы считаете это, как у нас говорят, палкой о двух концах?

– Вот именно.

– Но хотя бы частичное влияние владение населением личным оружием оказывает на борьбу с преступностью?

– Это вопрос очень спорный. Если судить по статистике, то большую безопасность в жизни американцев личное оружие не вносит. Да, некоторым людям ношение оружия придает чувство уверенности. Но это ложное чувство. Когда оружие появляется у вас дома и члены вашей семьи, в том числе и дети, могут получить к нему доступ, это грозит несчастьем для них самих или для окружающих. К сожалению, это подтверждают многочисленные случаи из практики работы моих коллег из полиции. Оружие в вашем доме может быть обнаружено, например, неожиданно ворвавшимся к вам преступником, который опередит вас с его применением или использует его в дальнейшем против других людей. Поэтому – поверьте мне – гораздо безопаснее для всех, когда оружие находится не у вас дома, а в специально предназначенных для этого местах и у специально подготовленных для действий с ним людей. И совсем другое дело – использование по назначению и хранение дома охотничьего оружия.

– Вы, конечно, в курсе событий вокруг компании ЮКОС и ее главы Михаила Ходорковского. Некоторые российские политики и эксперты, одобряя нынешнее расследование финансовой деятельности компании, усматривают в ее нарушениях, кроме прочего, и угрозу национальной безопасности. Каков ваш взгляд на эту историю? Если бы нечто подобное происходило в США, есть здесь место для работы сотрудникам ФБР?

– Мне трудно говорить что-то об упомянутом вами деле, поскольку я не обладаю в достаточной мере информацией о нем. Но, конечно, дела подобного рода могут в принципе иметь отношение к проблемам национальной безопасности. Я убежден в том, что определенные типы преступлений, связанные с действиями организованной преступности, в частности финансовые преступления, могут иметь разрушительное воздействие на национальную безопасность.

Например, хорошо известно, что на протяжении ряда лет миллиарды долларов ежегодно вывозятся из России. Если бы у российского правительства и народа была возможность вернуть эти деньги, можно было бы сделать очень много полезного для блага вашей страны. В этом смысле потеря столь значительного количества финансовых средств, несомненно, нанесла урон российской экономике и безопасности.

Деятельность организованных криминальных группировок на международном уровне точно так же наносит большой ущерб внешнеэкономическим отношениям, влияет на устойчивость мирового рынка. Потеря огромного количества средств, которые фактически украдены из целого ряда стран, может в целом ухудшить экономическую ситуацию в мире, повлиять на ход экономического развития отдельных стран и целых регионов. Отрицательное воздействие такого рода экономических преступлений не ограничивается уровнем национальной безопасности, но выходит на уровень международной безопасности.

 

 

 

Манипуляция сознанием. Часть 1. Значение, история манипуляции, законы и методы манипулирования.

 

А сегодня Я продолжу мысль и расскажу о манипуляции сознанием. В статье будут рассмотрена история возникновения манипуляции, основные законы, методы воздействия и способы защиты. В статье будут рассмотрены как частные манипуляции над определенным человеком, так и массовая манипуляция сознанием. Будут сделаны выводы, проведём парочку опросов (так что давайте активнее!). Не обижайтесь на дедушку Геббельса. В общем, приступайте к чтению. 🙂 В блог поместился не весь оригинальный обзор, многое пришлось сократить, а статью разделить на 2 части. Оригинальная версияздесь. 23 страницы с конкретными примерами. Может кому пригодится для реферата, доклада, выступления на семинарских занятиях по психологии или социологии.

Что такое манипуляция?

 

«Есть речи — значенье темно иль ничтожно,
Но им без волненья внимать невозможно.»
М. Ю. Лермонтов (1841)

Само слово «манипуляция» имеет корнем латинское слово manus — рука ( manipulus — пригоршня, горсть, от manus и ple — наполнять). И не даром в качестве символического образа манипуляции у многих в голове прорисовываются руки кукловода с ниточками тянущимися к марионетке.

 

Психологическая манипуляция — тип социального, психологического воздействия, социально-психологический феномен, представляющий собой стремление изменить восприятие или поведение других людей при помощи скрытой, обманной или насильственной тактики. Поскольку, как правило, такие методы продвигают интересы манипулятора, часто за счёт других людей, они могут считаться эксплуатационными, насильственными, нечестными и неэтичными. Всякая манипуляция сознанием есть взаимодействие. Жертвой манипуляции человек может стать лишь в том случае, если он выступает как соавтор, соучастник. Только если человек под воздействием полученных сигналов перестраивает свои воззрения, мнения, настроения, цели — и начинает действовать по новой программе — манипуляция состоялась. Манипуляция — это не только скрытое психологическое насилие, но и соблазн. Важную роль здесь играет использование лидеров мнений, оказывающих влияние на формирование мнений в пределах своей группы.
Чаще манипуляция имеет отрицательную окраску. Однако, доктор может пытаться убедить пациента изменить нездоровые привычки. Социальное воздействие обычно считается безвредным, когда оноуважает право человека принять его или отклонить и не является чрезмерно принудительным. В зависимости от контекста и мотивации, социальное воздействие может являться скрытой манипуляцией.

История манипуляции

 

«Леопарды врывались в храм и лакали из жертвенных сосудов, осушая их до дна.
Это повторялось раз за разом.
В конце концов, это стало возможным предвидеть и превратилось в часть церемонии»
(Предупреждение в одной из притч Франца Кафки (1883 — 1924),
который своими болезненными психологическими откровениями
очень помог созданию современной технологии манипуляции)

Термин «манипуляция» есть метафора и употребляется в переносном смысле: ловкость рук в обращении с вещами перенесена в этой метафоре на ловкое управление людьми (и, конечно, уже не руками а специальными «манипуляторами»).

Метафора манипуляции складывалась постепенно. Психологи считают, что важным этапом в ее развитии было обозначение этим словом фокусников, работающих без сложных приспособлений, руками («фокусник-манипулятор»). Искусство этих артистов, следующих девизу «ловкость рук и никакого мошенничества», основано на свойствах человеческого восприятия и внимания — на знании психологии человека. Своих эффектов фокусник-манипулятор добивается, используя психологические стереотипызрителей, отвлекая, перемещая и концентрируя их внимание, действуя на воображение — создавая иллюзии восприятия. Если артист владеет мастерством, то заметить манипуляцию очень трудно.

Именно когда все эти принципы вошли в технологию управления поведением людей, возникла метафора манипуляции в ее современном смысле — как программирование мнений и устремлений масс, их настроений и даже психического состояния с целью обеспечить такое их поведение, которое нужно тем, кто владеет средствами манипуляции.

Манипуляция сознанием восходит к истокам человеческой цивилизации. Управление человеческим сознанием всегда было и будет основой существования политической системы. Особую силу массовая манипуляция сознанием обрела в прошлом веке с развитием теле и радиовещания, появлению СМИ (средств манипуляции информацией!), а чуть позднее и сети Интернет.

Отцом прародителем манипуляции сознанием следует считать Йозефа Геббельса (1897 — 1945) — непревзойденного мастера пропаганды, оратора, манипулятора и правую руку Адольфа Гитлера.
Именно с его подачи начались космические масштабы управления сознанием масс. Следует отметить, что при росте в 165 сантиметров, будучи хромым на ногу, троечником, которому не везло на начальных этапах его карьеры (как и Гитлеру), он обладал огромнейшей харизмой! И в чём же секрет? А всё гениальное просто. Он оплодотворил и удовлетворил «женщину» — массу! Он сказал им то, что они хотели слышать, он пообещал им то, что они хотели бы получить! Непоколебимая целеустремлённость — вот источник харизмы!И «чем чудовищнее ложь, тем охотнее в неё поверят» (или, со слов Владимира Путина, «чем невероятнее ложь, тем быстрее в неё поверят»).

И вот в 1931 году в работе «Наци-соци» Геббельс уже пишет «10 заповедей для каждого национал-социалиста».
И они так красиво звучат! И какими великими были эти идеи!!!

Вильфрид фон Овен, один из референтов Геббельса в последние годы войны, со ссылкой на «Майн кампф» Гитлера, а также «Психологию народов и масс» Гюстава Лебона, составил «декалог пропаганды» своего шефа, которым является основой пропаганды и манипуляции сознанием!

Законы манипуляции

Манипуляция имеет свои определённые законы, о которых Я хочу сейчас Вам рассказать. Затем мы перейдём непосредственно к методам манипулирования и защите своего сознания.

Постулаты манипуляции сознанием

Манипуляция является видом духовного, психологического воздействия, форма скрытого психологического насилия, (а не физическое насилие или угроза насилием). Мишенью действий манипулятора является психика человеческой личности, ее образ мира, общие ценности, представления, убеждения, стереотипы и установки целевой аудитории.

90p>

 

К людям, сознанием которых манипулируют, относятся не как к личностям, а как к объектам, особого рода вещам, лишенным свободы выбора. Манипуляция — это часть технологии власти.

 

Манипуляция основана на подмене истинных причин событий мнимыми, дезориентирующими обьект в нужном для манипулятора направлении. Данная задача может быть выполнена как с помощью СМИ, так и на основе неформальных каналов информации.

 

Успех манипуляции сознанием

 

Манипуляция — это скрытое воздействие, факт которого не должен быть замечен объектом манипуляции. Как замечает Г.Шиллер, «Для достижения успеха манипуляция должна оставаться незаметной. Успех манипуляции гарантирован, когда манипулируемый верит, что все происходящее естественно и неизбежно. Короче говоря, для манипуляции требуется фальшивая действительность, в которой ее присутствие не будет ощущаться». Когда попытка манипуляции вскрывается и разоблачение становится достаточно широко известным, акция обычно свертывается, поскольку раскрытый факт такой попытки наносит манипулятору значительный ущерб. Еще более тщательно скрывается главная цель — так, чтобы даже разоблачение самого факта попытки манипуляции не привело к выяснению дальних намерений. Поэтому сокрытие, утаивание информации — обязательный признак, хотя некоторые приемы манипуляции включают в себя «предельное самораскрытие», игру в искренность, когда политик рвет на груди рубаху и пускает по щеке скупую мужскую слезу.

 

Манипуляция — это воздействие, которое требует значительного мастерства и знаний. Поскольку манипуляция общественным сознанием стала технологией , появились профессиональные работники, владеющие этой технологией (или ее частями). Возникла система подготовки кадров, научные учреждения, научная и научно-популярная литература.

 

Условие успешной манипуляции заключается в том, что в подавляющем большинстве случаев преобладающее большинство граждан не тратит ни душевных и умственных сил, ни времени на то, чтобы усомниться в сообщениях СМИ. Целенаправленное изменение общественных настроений создает поле возможностей (Окно Овертона) для реализации манипулятивной программы.

 

Согласно Джорджу Саймону (George K. Simon), успех психологической манипуляции прежде всего зависит от того, насколько манипулятор искусно:

 

скрывает агрессивные намерения и поведение;

 

знает психологические уязвимости жертвы, чтобы определить, какая тактика будет наиболее эффективной;

 

имеет достаточный уровень жестокости, чтобы не беспокоиться о том, что нанесёт жертве ущерб в случае необходимости.

 

Теория «Окно Овертона»

«Окно Овертона» — политическая теория, которая описывается как «окно» границы идей, которые могут быть приняты обществом. Согласно этой теории, политическая жизнеспособность какой-либо идеи зависит в основном от того, попадает ли она в «окно», чем от предпочтений конкретного политика. В любой конкретный момент, «окно» включает в себя область политических идей, которые можно считать приемлемыми в текущем состоянии общественного мнения, взгляды, которых политик может придерживаться без опасений быть обвиненным в излишнем радикализме или экстремизме. Сдвиг окна, при котором становятся возможными те или иные политические действия, происходит не тогда, когда идеи изменяются среди политиков, но тогда, когда они изменяются в обществе, которое голосует за этих политиков.

Теория названа в честь автора — Джозефа Овертона (1960—2003).

Методы воздействия на сознание

Саймон идентифицировал следующие методы управления:

 

Ложь — трудно определить, лжёт ли кто-либо во время высказывания, и зачастую правда может открыться впоследствии, когда будет слишком поздно. Единственный способ минимизировать возможность быть обманутым состоит в том, чтобы осознать, что некоторые типы личностей (особенно психопаты) — мастера в искусстве лжи и мошенничества, делают это систематически и, нередко, тонкими способами.

 

Обман путём умолчания — очень тонкая форма лжи путём утаивания существенного количества правды. Эта техника также используется в пропаганде.

 

Отрицание — манипулятор отказывается признать, что он или она сделал что-то не так.

 

Рационализация — манипулятор оправдывает своё неуместное поведение. Рационализациятесно связана со «спином» — формой пропаганды или пиара.

 

Минимизация — разновидность отрицания в совокупности с рационализацией. Манипулятор утверждает, что его или её поведение не является настолько вредным или безответственным, как полагает кто-то другой, например, заявляя, что насмешка или оскорбление были только шуткой.

 

Избирательное невнимание или избирательное внимание — манипулятор отказывается обратить внимание на что-либо, что может расстроить его планы, заявляя нечто вроде «Я не хочу этого слышать».

 

Отвлечение — манипулятор не даёт прямой ответ на прямой вопрос и вместо этого переводит разговор на другую тему.

 

Отговорка — подобна отвлечению, но с предоставлением не относящихся к делу, бессвязных, неясных ответов, с использованием неопределённых выражений.

 

Скрытое запугивание — манипулятор заставляет жертву выполнять роль защищающейся стороны, используя завуалированные (тонкие, косвенные или подразумеваемые) угрозы.

 

Ложная вина — особый вид тактики запугивания. Манипулятор намекает добросовестной жертве, что она недостаточно внимательна, слишком эгоистична или легкомысленна. Это обычно приводит к тому, что жертва начинает испытывать негативные чувства, попадает в состояние неуверенности, тревоги или подчинения.

 

Пристыжение — манипулятор использует сарказм и оскорбительные выпады, чтобы увеличить в жертве страх и неуверенность в себе. Манипуляторы используют эту тактику, чтобы заставить других чувствовать себя малозначимыми и поэтому подчиниться им. Тактика пристыжения может быть очень искусной, например, жесткое выражение лица или взгляд, неприятный тон голоса, риторические комментарии, тонкий сарказм. Манипуляторы могут заставить испытывать чувство стыда даже за дерзость оспаривать их действия. Это эффективный способ воспитать чувство неадекватности в жертве.

 

Осуждение жертвы — по сравнению с любыми другими тактиками эта является наиболее мощным средством вынудить жертву быть защищающейся стороной, одновременно маскируя агрессивное намерение манипулятора.

 

Игра роли жертвы («я несчастный») — манипулятор изображает себя жертвой обстоятельств или чьего-либо поведения, чтобы добиться жалости, сочувствия или сострадания и таким образом достичь желаемой цели. Заботливые и добросовестные люди не могут не сочувствовать чужому страданию, и манипулятор зачастую легко может играть на сочувствии, чтобы добиться сотрудничества.

 

Игра роли слуги — манипулятор скрывает корыстные намерения под видом служения более благородному делу, например, утверждая, что действует определенным способом из-за «повиновения» и «служения» Богу или подобной авторитетной фигуре.

 

Соблазнение — манипулятор использует очарование, похвалу, лесть или открыто поддерживает жертву, чтобы снизить её сопротивляемость и заслужить доверие и лояльность.

 

Проецирование вины (обвинение других) — манипулятор делает жертву козлом отпущения, зачастую тонким, труднообнаружимым способом.

 

Симуляция невиновности — манипулятор пытается внушить, что любой причинённый им вред был неумышленным, или что он не делал того, в чём его обвиняют. Манипулятор может принять вид удивления или негодования. Эта тактика заставляет жертву подвергнуть сомнению своё собственное суждение и, возможно, своё благоразумие.

 

Симуляция путаницы — манипулятор пытается прикинуться глупцом, притворяясь, что не знает, о чём ему говорят, или что перепутал важный вопрос, на который обращают его внимание.

 

Агрессивный гнев — манипулятор использует гнев с целью достичь эмоциональной интенсивности и ярости, чтобы шокировать жертву и заставить подчиняться. Манипулятор в действительности не испытывает чувство гнева, лишь разыгрывает сцену. Он хочет то, что хочет, и становится «сердитым», когда не получает желаемого.

 

В зависимости от эмоций, которые появляются у объекта манипулирования, можно выделить формы манипуляций:

положительные формы:

 

заступничество,

 

успокаивание,

 

комплимент,

 

невербальные заигрывания (обнимание, подмигивание),

 

сообщение хороших новостей,

 

общие интересы…

 

отрицательные формы:

 

деструктивная критика (высмеивание, критика личности и поступков),

 

деструктивная констатация (негативные факты биографии, намеки и упоминания о прошлых ошибках),

 

деструктивные советы (рекомендации по изменению позиции, способа поведения, безапелляционные повеления и указания)…

 

Уязвимости, эксплуатируемые манипуляторами

Манипуляторы обычно тратят немалое время на изучение особенностей и уязвимостей своей жертвы.

Согласно Харриет Брейкер (Harriet B. Braiker), манипуляторы эксплуатируют следующие уязвимости («кнопки»), которые могут существовать в жертвах:

 

страсть к удовольствиям;

 

склонность к получению одобрения и признания окружающих;

 

эмотофобия (Emotophobia) — страх перед отрицательными эмоциями;

 

нехватка самостоятельности (ассертивности) и способности сказать «нет»;

 

неясное самосознание (с расплывчатыми личными границами);

 

низкая уверенность в своих силах;

 

внешний локус контроля.

 

Уязвимости согласно Саймону:

 

наивность — жертве слишком трудно согласиться с идеей, что некоторые люди хитры, нечестны и безжалостны, или она отрицает, что находится в положении преследуемого,

 

сверхсознательность — жертва слишком сильно желает предоставить манипулятору презумпцию невиновности и принимает его сторону, то есть точку зрения преследующего жертву,

 

низкая уверенность в себе — жертва не уверена в себе, ей недостаёт убеждённости и настойчивости, она слишком легко оказывается в положении защищающейся стороны.

 

чрезмерная интеллектуализация — жертва слишком сильно пытается понять манипулятора и полагает, что у него есть некоторая понятная причина приносить вред.

 

эмоциональная зависимость — жертва обладает подчинённой или зависимой индивидуальностью. Чем более жертва эмоционально зависима, тем более она уязвима для эксплуатации и управления.

 

Согласно Мартину Кантору (Martin Kantor), следующие люди уязвимы для психопатических манипуляторов:

 

слишком доверчивые — честные люди зачастую предполагают, что и все остальные честны. Они доверяются людям, которых едва знают, не проверяя документы и т. п. Они редко обращаются к так называемым экспертам;

 

слишком альтруистичные — противоположность психопатическим; слишком честные, слишком справедливые, слишком чуткие;

 

слишком впечатлительные — чрезмерно поддающиеся чужому обаянию;

 

слишком наивные — которые не могут поверить, что в мире существуют нечестные люди, или которые полагают, что если такие люди есть, им бы не позволили действовать;

 

слишком мазохистские — нехватка чувства собственного достоинства и подсознательный страх позволяют использовать их в своих интересах. Они думают, что заслуживают этого из чувства вины;

 

слишком самовлюбленные — склонные к тому, чтобы влюбляться в незаслуженную лесть;

 

слишком жадные — жадные и нечестные могут стать жертвой психопата, который может легко соблазнить их действовать безнравственным способом;

 

слишком незрелые — имеют неполноценные суждения и слишком доверяют преувеличенным рекламным обещаниям;

 

слишком материалистичные — легкая добыча для ростовщиков и предлагающих схемы быстрого обогащения;

 

слишком зависимые — нуждаются в чужой любви и поэтому легковерны и склонны сказать «да» тогда, когда следует ответить «нет»;

 

слишком одинокие — могут принять любое предложение человеческого контакта. Психопат-незнакомец может предложить дружеские отношения за назначенную цену;

 

слишком импульсивные — принимают поспешные решения, например, о том, что купить или на ком жениться без консультации с другими людьми;

 

слишком экономные — не могут отвергнуть сделку, даже если знают причину, почему предложение настолько дешево;

 

пожилые — могут быть утомлёнными и менее способными к одновременному выполнению многих задач. Слыша рекламное предложение, они с меньшей вероятностью будут предполагать мошенничество. Пожилые чаще склонны к финансированию неудачливых людей.

 

Методов манипуляции сознанием, используемых в средствах массовой информации, довольно много, но чаще всего выделяются следующие:

 

Использование внушения.

 

Перенос частного факта в сферу общего, в систему.

 

Использование слухов, домыслов, толкований в неясной политической или социальной ситуации.

 

Метод под названием «нужны трупы».

 

Метод «страшилок».

 

Замалчивание одних фактов и выпячивание других.

 

Метод фрагментации.

 

Многократные повторы или «метод Геббельса».

 

Метод абсолютной лжи. Чем чудовищнее ложь, тем легче в нее верят (Геббельс).

 

Создание лжесобытий, мистификация.

 

Подмена фактов красивыми лозунгами. Например, «Свобода, Равенство, Братство».

 

Метод диссонанса: продвижение альтернативных фактов, ценностей и представлений, разрушающих общие символы и ценности целевой группы (концепция молекулярной революции А. Грамши).

Оставьте ответ

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *